К началу сайта

Сергей А. Строев

Медвежий агитпроп в византийском антураже

 

30 января 2008 года по телеканалу «Россия» был показан фильм «Гибель Империи. Византийский урок». Подан этот фильм был в качестве «документального» и «исторического». Формально он посвящён истории падания Византийской Империи и приурочен к 555-летию падения Константинополя. Однако даже самого поверхностного просмотра достаточно, чтобы убедиться: на самом деле речь в фильме идёт не об исторических реалиях средневековой Византии, она лишь избрана своего рода декорацией. Для того, чтобы это понять, достаточно привести несколько характерных цитат из текста сценария:

 

«Огромной проблемой Византийского государства в период упадка стала частая смена направлений политики, то, что называется отсутствием стабильности и преемственности государственной власти. Со сменой императора нередко кардинально менялась направление жизни империи. Это крайне ослабляло всю страну и жестоко выматывало народ. Политическая стабильность – одно из главных условий сильного государства. Это был завет великих императоров Византии. Но этим заветом пренебрегли. Был период, когда императоры менялись в среднем каждые четыре года. Можно ли было говорить в таких условиях о каком-то подъеме страны, реализации по-настоящему масштабных государственных проектов, требовавших многолетней последовательной работы? Конечно же, в Византии были и очень сильные императоры. Таким был, например, Василий II, кстати, крестный отец нашего святого князя Владимира. Он принял управление империей после тяжелейшего кризиса: страна фактически была приватизирована олигархией. Василий II в первую очередь жестко выстроил вертикаль власти, разгромил сепаратистское движение на окраинах, подавил мятежных губернаторов и олигархов, собиравшихся расчленить империю. Затем он провел «чистку» в правительстве, конфисковал в казну огромные наворованные суммы. <...> Василий значительно ослабил могущественных тогда региональных олигархов-магнатов. <...> Восстановив вертикаль власти в стране, Василий оставил своему приемнику своего рода стабилизационный фонд. <...> Итак, вопрос о преемстве власти оказался для империи вопросом жизни и смерти: будет сохранено преемство и стабильность развития – у страны будет будущее. Нет – ее ждет крах. Но народ зачастую этого не понимал и время от времени требовал новых и новых перемен. На подобных настроениях играли разного рода авантюристы и беглые олигархи. Обычно они укрывались за границей и оттуда поддерживали интриги с целью свержения неугодного им императора, обеспечению власти своего ставленника и новых переделов собственности».

 

Назвать эту лобовую, ударную, совершенно медвежью во всех смыслах этого слова пропаганду на грани зомбирования «историческими параллелями» может только человек или с полным отсутствием совести, или с избытком чувства юмора. Тонкость намёков тут, что называется и не ночевала.

Уже исходя из набора ключевых слов в описании «византийских» реалий, становится понятно, что приурочен выход фильма не столько к 555-летию падения Константинополя, сколько к предстоящим «выборам» путинского преемника Медведева. Вполне вероятно, что во время съёмок фильма имя конкретного преемника известно не было. Но ведь это и не важно! Важна сама преемственность государственной власти и сохранение вертикали этой самой власти, необходимые для реализации по-настоящему масштабных национальных проектов и сохранения стабилизационного фонда. Так что лейтмотивом преподносимого нам накануне выборов «византийского урока» будет нагнетание истерического страха перед Западом и Исламским Востоком и превознесение прелестей вертикали власти, назначения преемников и бюрократизма. Да, именно так, со всей медвежьей прямотой и откровенностью:

«Византия всегда была жестко централизованным бюрократическим государством, и это было отнюдь не ее слабостью, а напротив, ее исторической силой. <...> Но в один из моментов, в период политических и административных реформ, возник соблазн заменить старую и кажущуюся неповоротливой бюрократическую машину на более эффективную и гибкую, в которой роль государства была бы ограничена и сведена к надзору над формальной законностью. <...> Что за этим последовало, мы уже знаем».

Итак, нам преподносят некий «урок» на основании «исторических параллелей» (проявим здоровое чувство юмора, употребив это выражение) между проблемами средневековой Византии и современной России. Ну что ж, логично будет рассмотреть этот предвыборный «урок» с обеих сторон: и с точки зрения соответствия сказанного в фильме историческим реалиям Византии, и с точки зрения соответствия реалиям современной России.

 

Византия в кривом зеркале пропагандистской поделки

 

С чего начнём экскурс в византийскую историю? Есть не лишённое оснований мнение, что начинать логично с начала, а не с середины, и не с конца. Началом истории Византии условно можно считать год разделения Римской Империи на Восточную и Западную между сыновьями императора Феодосия I Великого в 395 году. До этого Византии не существовало и не могло существовать, так как существовала единая Римская Империя. Начиная с императора Диоклетиана (284 - 305) управление Империей периодически то разделялось между несколькими императорами, то вновь концентрировалось в одних руках. Последним императором, безраздельно правившим всей Римской Империей был Феодосий I Великий (379 - 395). После него управление было разделено между его сыновьями – Аркадием на Востоке и Гонорием на Западе. Обратим внимание на то, что в самом по себе разделении управления ничего экстраординарного не было, управление Империей разделялось и раньше, при этом государство оставалось единым. Точно так же и при двоевластии братьев Аркадия и Гонория речь о разделении самого государства не шла, разделялось только управление им. Лишь последующая история – а именно то, что после этого, управление Империей более никогда не сосредотачивалось в одних руках – придало 395 году значение некоего исторического рубежа. Итак, правильнее будет сказать, что рождение Византии не было единовременным актом, а было длительным процессом, начавшимся с 395 года. Что же поведает нам фильм? А фильм в первых же своих кадрах нам поведает, что «Ни одна другая империя в истории человечества не прожила столь долго как Византия. Она просуществовала 1123 года». С какого потолка взята цифра «1123 года»? Попробуем вычесесть 1123 из даты падения Константинополя (1453). Получаем 330 год. Какая Византия могла быть в 330 году  то есть на вершине правления Константина I Великого – императора единой Римской Империи – может быть ведомо разве что архимандриту Тихону (Шевкунову) – автору этого «исторического» и «документального» фильма. Очевидно, за дату рождения Византии он принимает перенос столицы единой на тот момент Римской Империи в Константинополь, что, конечно, никак не было основанием нового государства. Достаточно сказать, что уже император Диоклетиан расположил свою резиденцию в Никомедии, то есть в восточной части Империи, да и до него многие императоры жили вне Рима. Напомним, что после Константина I Великого Римская Империя ещё множество раз объединялась под властью единого императора, среди них – Констанций II, Юлиан II Отступник, Иовиан, Феодосий I Великий. Итак, даже в плане банальной датировки сроков существования Византии «исторический» фильм, мягко выражаясь, не вполне историчен.

Другой пример достоверности представленных в фильме исторических фактов. Архимандрит Тихон на этот раз не только в качестве автора фильма, но прямо в кадре в качестве ведущего заявляет: «Неплохой орган. Тоже изобретен и создан в Византии. В IX веке его завезли в Западную Европу, и с тех пор, как видите, он здесь прижился». Когда, кем и где был изобретён орган – вопрос сложный. Например, Большая Советская Энциклопедия утверждает, что «водяной» орган (гидравлос) был изобретён ещё в Древней Греции в 3 веке до нашей эры. Энциклопедия Британика называет то же время – 3 век до н.э., но другое место – Александрию, и даже называет имя изобретателя – грека Ктезибия (Ctesibius of Alexandria). Так что с фразой, насчёт того, что орган «тоже изобретен и создан в Византии» вопрос сложный: скорее не изобретён, а усовершенствован. Гораздо однозначнее обстоит дело со следующим утверждением отца архимандрита: «В IX веке его завезли в Западную Европу, и с тех пор, как видите, он здесь прижился». Дело в том, что уже в VII веке, а именно в 666 году, орган был введён в литургический обиход Западной церкви декретом римского папы Виталия  (Vitalianus). Несложно догадаться, что папе Виталию было бы несколько затруднительно ввести орган в богослужебный обиход в VII веке, если бы его и впрямь завезли в Западную Европу только в IX веке, как это утверждает архимандрит Тихон в своём «историческом» и «документальном» фильме.

Как видим, фильм преподносит зрителю «исторические» факты весьма и весьма сомнительной достоверности. Но суть антиисторизма этого фильма не в такого рода исторических частностях. Главная причина, по которой фильм можно назвать «историческим» только с глубоким сарказмом, состоит в том, что представленные в нём исторические факты грубо вырваны из своего контекста и перетасованы в совершенно произвольном порядке в интересах пропагандистской манипуляции. Приведём конкретные примеры.

На фоне разворачивающейся в кадре карты звучит закадровый голос: «Ни одна другая империя в истории человечества не прожила столь долго как Византия. Она просуществовала 1123 года. Для сравнения: великий Рим рухнул через 800 лет после основания, Османский султанат распался через 500 лет, китайская империя Цин – через 300, Российская империя просуществовала 200 лет, Британская – 150, Австро-Венгерская – около 100 лет. На территории Византии в период расцвета проживала шестая часть населения земли. Империя простиралась от Гибралтара до Евфрата и Аравии. В нее входили территории современных Греции и Турции, Израиля и Египта, Болгарии, Сербии и Албании, Туниса, Алжира и Марокко, часть Италии, Испания и Португалия».

Насчёт «она просуществовала 1123 года» мы уже разобрались. Даже если рассматривать историю Империи в самых широких рамках, то есть от начала процесса её формирования до последних столетий, когда от неё остались лишь клочки земли на Балканах и в Малой Азии, то всё равно получается ну никак не больше 1058 лет. Сопоставлять весь этот период византийской истории с одним только императорским периодом истории России – не просто натяжка, а явная нелепость. Если уж сравнивать – то со всем периодом Русской государственности от Рюрика (862 г.) или, по крайней мере, от выделения Московского княжества (вторая половина XIII века) и поныне. Если сравнивать с историей Австрии – то тоже нужно брать период либо от самого начала Священной Империи Германских Наций, либо, по меньшей мере, от начала династии Габсбургов и формирования их собственного наследственного домена в составе Империи. И так далее. Сопоставлять ВСЮ историю Византии (включая века, когда она уже была небольшим региональным государством и называлась Империей лишь по имени) с произвольно вырванными фрагментами по признаку имперского титула или непрерывности династии истории других стран – это просто некорректно.

Но даже и не это главное. Пусть 1058 лет это и не 1123, но срок по историческим меркам немалый. И в разные периоды этой тысячелетней истории Византия была совершенно разной. Когда архимандрит Тихон легко жонглирует фактами этой тысячелетней истории, произвольно выхватывая их то из начала, то из середины, то из конца, то в голове незнакомого с византийской историей телезрителя создаётся совершенно искусственная картина, не имеющая никакого отношения к подлинной исторической Византии.

Вернёмся к карте. Архимандрит Тихон, демонстрируя эту величественную карту, комментирует: «На территории Византии в период расцвета проживала шестая часть населения земли. Империя простиралась от Гибралтара до Евфрата и Аравии. В нее входили территории современных Греции и Турции, Израиля и Египта, Болгарии, Сербии и Албании, Туниса, Алжира и Марокко, часть Италии, Испания и Португалия». С формальной точки зрения это правда. Да, в период расцвета Византия достигала таких пределов. Но сколько длился этот период?

На момент раздела Римской Империи её восточная часть (будущая Византия) включала Балканы вплоть до Дуная, всю Малую Азию, Палестину и Сирию, часть аравийского побережья Красного моря, весь Египет и восточную часть африканского побережья Средиземного моря. В середине VI века император Юстиниан I Великий расширил пределы Империи до тех самых границ, которые нам были показаны в фильме, в результате длительных и ожесточённых войн сокрушив варварские королевства остготов и вандалов и присоединив к своему государству Италию, западное африканское побережье Средиземного моря, юг Пиринейского полуострова. В этих границах Империя не просуществовала и полувека. Сразу же после смерти Юстиниана началось вторжение лангобардов в Италию и уже к началу VII века большая её часть была Империей утрачена. В 611-624 годах в войнах с Персией и Аварским каганатом Византия потеряла практически все свои территории – были утрачены Сирия, Палестина, Египет, большая часть Северной Африки, владения на Пиринейском полуострове, большая часть Малой Азии. К 629 году в результате побед императора Ираклия I Сирия, Палестина, Египет, часть Северной Африки и Малая Азия были возвращены в состав Империи. Но уже в 634 году началось наступление мусульман-арабов. К 650 году Сирия, Палестина, и Египет были Византией вновь потеряны и теперь уже навсегда.

Итак, в тех границах, которые показаны в начале фильма, Византия просуществовала менее полувека. В существенно меньших, но всё же вполне ещё имперских границах, она просуществовала ещё в общей сложности около двух сотен лет. С 395 по приблизительно 650 год Византийская Империя в судорожном перенапряжении сил пыталась удержать то, что получила в качестве наследницы Римской Империи. С конца VII и до самого своего конца в середине XV века Византия – это чисто региональное государство, территория которого периодически то сокращалась до узких полосок земли, то вновь расширялась. Однако с этого времени даже в годы своего максимального расширения она почти не выходила за пределы Балкан и Малой Азии, небольших владений в Италии, нескольких островов в Средиземном море и узкой полосы побережья в Крыму.

Однако данная в начале фильма карта Византии, запечатлившая Империю в краткий миг середины VI века, уже заложена в сознание зрителя, и именно этот географический образ будет ассоциироваться у него с Империей даже тогда, когда архимандрит Тихон будет повествовать уже об эпохе упадка Империи.

 

Вот, к примеру, как звучат рассуждения архимандрита Тихона по поводу якобы «погубившего Империю» «национального вопроса»:

«Тяжелейшей и неизлечимой болезнью страны стала проблема, которая ранее никогда не стояла в Византии: в империи появился национальный вопрос. Дело в том, что национальной проблемы в Византии, действительно, многие столетия не существовало. <...> Высшими государственными чиновниками становились без ограничения представители всех народов империи – основной упор делался на их деловые качества и приверженность православной вере. Все это обеспечивало ни с чем не сравнимое культурное богатство византийской цивилизации».

По ходу дела заметим, что само словосочетание «национальный вопрос» в применении к византийским реалиям звучит примерно так же, как и «стабилизационный фонд» и прочие «вертикали власти». Понятно, что притянут этот самый «национальный вопрос» за уши ради совсем не византийских реалий, но об этом поговорим отдельно. Пока же обратим внимание только на факты, а не на политические выводы, якобы из них делаемые. Архимандрит Тихон развивает мысль: «Идею нации, а затем и национального превозношения, византийцы, а точнее византийские греки, которые без сомнения были государствообразующим народом в Византии, позаимствовали у европейцев, которые сами жили в небольших национальных государствах, построенных на этническом принципе. Например, Франция, немецкие, государства, итальянские республики…».

Далее: «Надо заметить, что происходили все эти процессы в самом начале эпохи, названной историками Возрождением – всемирным воссозданием именно национальной, эллинско-греческой, языческой идеи. <...> Первой поддалась тогдашняя интеллигенция: просвещенные византийцы начали ощущать себя греками. Пошли националистические движения, отказ от христианских традиций и, наконец, при императорах Палеологах имперская идея уступила место узко-этническому греческому национализму. Но предательство имперской идеи не прошло даром: националистическая лихорадка разодрала империю, и она быстро была поглощена соседней исламской державой. Апологет эллинистического национализма ученый либерал Плифон так надменно писал императору Мануилу II: «Мы, которыми вы повелеваете и управляете, – греки по происхождению, как об этом свидетельствуют язык и унаследованное нами образование!» Такие слова были немыслимы еще за 100 лет до этого».

Однако, внимание! О каком времени говорит архимандрит в данном случае? Конкретных дат он опять-таки не называет, выражаясь туманно «в самом начале эпохи, названной историками Возрождением». Ладно, будем исходить из этого. Самое начало эпохи Возрождения – это XIV век. Династия Палеологов правит Византией с момента её восстановления после освобождения от крестоносцев – то есть с 1261 года – и до самого её окончательного падения.

Теперь задумываемся: как могли «эти процессы» (то есть замещение имперского сознания этническим) НАЧАТЬСЯ «в самом начале эпохи, названной историками Возрождением» (не ранее XIV века), сотню лет развиваться («100 лет византийские греки боролись с этим искушением и не давали себя сломить») «и, наконец, при императорах Палеологах...». Стоп, стоп. А при каких же императорах тогда эти процессы начались, если при Палеологах они достигли завершения? Палеологи правят Византией с середины XIII века, при них уже «имперская идея уступила место узко-этническому греческому национализму». То есть процесс пришёл к финалу. Стало быть, возникло «национальное искушение» в XIV веке, лет сто византийские греки с ним боролись, потом ему поддались и к середине XIII века, наконец, окончательно сломались. Потрясающе!

Вот что значит месиво из псевдоисторических рассуждений. Стоит сопоставить с датами, и столь правдоподобно построенная фраза оказывается просто очевидной нелепостью.

Но следим за мыслью далее. Как мы помним, по мнению архимандрита Тихона: «Идею нации, а затем и национального превозношения, византийцы, а точнее византийские греки, которые без сомнения были государствообразующим народом в Византии, позаимствовали у европейцев, которые сами жили в небольших национальных государствах, построенных на этническом принципе. Например, Франция...». Как мы помним, речь идёт (с поправкой на путаницу архимандрита Тихона) всё же в историческом промежутке от воцарения династии Палеологов до начала эпохи Возрождения. То есть в пределах от середины XIII до конца XIV века. Теперь сравним территорию Византии в этот исторический момент с территорий Франции. Сравнив, убедимся, что в это время «небольшая национальная Франция» по своим размерам превосходит «многонациональную империю».

«Националистическая лихорадка разодрала империю» – утверждает архимандрит Тихон. Зритель при этом, конечно, представляет себе Империю от Гибралтара до Месапотамии – то есть ту, какой ему её показали на карте в начале фильма. Ведь никакой другой карты Византии ему к этому моменту фильма ещё не показывали. А между тем, речь идёт всего лишь о части Балканского полуострова и западном побережье Малой Азии. Вот и вся Империя. Что здесь можно раздирать? О каком предательстве имперской идеи может идти речь на этом крохотном клочке суши?

Не потому ветер, что листья шумят, а листья шумят потому, что ветер. Не оттого развалилась Империя, что просвещенные византийцы начали ощущать себя греками. Наоборот, просвещенные византийцы начали ощущать себя греками как раз тогда, когда кроме греков от Византии уже практически ничего и не осталось. Осталось маленькое, по природе своей национальное греческое государство. Имперская идея и имперские амбиции стали для него анахронизмом и бременем. Бытие определило сознание. Вот и всё. «Национализм» – даже если у&#